Председатель Международного форума по банкротству, заместитель председателя правления «Газпромбанка» Елена Борисенко открыла очередной банкротный форум в рамках Петербургского международного юридического форума. Она отметила, что вопросы банкротства, финансового оздоровления волнуют юристов всего мира. Если раньше они были прерогативой узкоспециализированных юристов, то в последнее время грамотность, знание банкротных процедур, международных практик – обязательно для любого юриста, подчеркнула Борисенко.
Секретарь Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) Анна Жубан-Бре подчеркнула важность международного сотрудничества в трансграничных банкротствах. По ее словам, комиссия принимает нормативно-правовые акты, которые не вмешиваются во внутреннюю юрисдикцию государств, но «строят мосты» для их взаимодействия. Также ЮНСИТРАЛ изучает и систематизирует практику на эту тему. Летом 2019 года, по словам Жубан-Бре, комиссия обсудит новые темы, такие, как цифровые активы в банкротстве.
Спасти должника: миссия выполнима?
Как сделать так, чтобы банкротство давало второй шанс, а не хоронило бизнес, обсудили на сессии «Банкротство как оздоровление: внедрение культуры спасения должника». По словам члена совета Российского союза СРО арбитражных управляющих Артура Трапицына, финансовое оздоровление в России – редкое явление. В 2018 году таких процедур было всего 19, в то время признано банкротами 13117 компаний. Финоздоровление редко вводится, но еще реже заканчивается успешно – эти случаи на уровне статпогрешности, рассказал Трапицын. Он привел примеры мировых соглашений в банкротстве и пришел к выводу, что оздоровительные процедуры зачастую не интересны ни кредиторам, ни арбитражным управляющим, ни самому должнику. Когда мировое соглашение заключается – вознаграждение управляющего стремится к нулю, пояснил Трапицын. Что касается кредиторов, они хотят получить деньги как можно быстрее и переживают, что у них нет контроля над финансовым оздоровлением. «Изменения давно назрели, но законопроект о финансовом оздоровлении уже два года пылится в Госдуме, - выступал Трапицын. – К сожалению, без воли законодателя дело с места не сдвинется».
Ни должники, ни кредиторы не заинтересованы в оздоровительных процедурах, подтверждает руководитель юридического департамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. По ее словам, должник не доверяет управляющим, которые зачастую не имеют нужных знаний и опыта для управления бизнесом. Кроме того, даже если процедуру инициирует сам должник, управляющего все равно выбирают кредиторы, уточняет Макарова. Что касается кредиторов, среди них чаще всего нет согласия, как поступить с должником, говорит эксперт.
Какова ситуация в других странах, рассказали зарубежные юристы. В частности, в Италии главная задача банкротства – продать активы, чтобы выплатить долги кредиторам, поделилась партнер De Berti Jacchia, со-председатель подкомитета по несостоятельности финансовых институтов Кристина Фусси. По ее словам, деятельность продлить возможно, но главным образом для того, чтобы сохранить цену активов и продать их подороже. Конечная цель – чтобы кредиторы получили больше, уточнила Фусси. По ее словам, банкротство в Италии может закончиться и реструктуризацией, но тот, кто предлагает план – берет на себя ответственность за неплатежеспособный бизнес. Инвесторы могут покупать неплатежеспособные компании и иногда даже за них соперничают, добавила Фусси.
Субсидиарная ответственность: о должнике и кредиторе
Закон о субсидиарной ответственности особенно ничего не поменял в материально-правовом смысле, и «драконовским» его назвать нельзя, считает судья ВС Иван Разумов. В частности, ответственность за неподачу заявления о банкротстве, по сути, - вид наказания за недобросовестное ведение переговоров. Контрагенты не знали, что их партнер находится в сложном финансовом положении, когда принимали решение вступить с ним в отношения, пояснил докладчик.
Сам по себе стат